Никто уже не мог думать только о своей хате, ибо знал, что пламя войны, вспыхнув над краем, не минует и его собственного дома.
В тот год, может быть, как никогда до того, гетман понял силу народного единства. Никогда он еще не был так деятелен: писал универсалы, принимал торговых людей, приказывал, просил, угрожал, требовал.
В гетманской канцелярии от зари до поздней ночи полно было народу.
Шли из Путивля и Севска обозы за обозами. Везли муку и зерно. Гетман велел все скупать у купцов за счет войсковой казны и сразу отсылать в войско. Наведался в гетманскую канцелярию и Гармаш. Его заботило свое. Мог явиться, в случае неудачи предстоящей войны, владелец его дома в Чигирине шляхтич Волкович. Гармаш тоже был заинтересован в победе. Кинулся к Выговскому, сказал, что хочет помогать. Тот посоветовал еще обратиться к Капусте. Гармаш быстро договорился с городовым атаманом, взял грамоту за гетманской подписью и послал своих людей в Конотоп к купцу Федотову, возить ядра и порох.
В первых числах июня дозорные перехватили на границе двух жолнеров, переодетых монахами. Под рясами за пазухой нашли у них письма к канцлеру в Варшаву. Одно – от шляхтича Миколы Остророга, другое – от польного гетмана Фирлея.
Письма с монахами вместе привезли, загоняя лошадей, в Чигирин. Гетман прочитал, что писал канцлеру Фирлей. Среди жалоб на новые бунты посполитых было и такое: «Тяжелее всего то, что мы не можем получить верных известий о врагах. Добыть шпиона – дело невозможное, а от пленных ничего не можем добиться ни лаской, ни пыткой. Потому живем, ваша милость, в ожидании неведомого».
Хмельницкий читал вслух. Слушали Выговский и Лисовец.
– Видишь, – сказал гетман писарю, – а ты что... – он не договорил, но Выговский знал – что.
– Народ какой, какие люди! – глаза гетмана загорелись. – Вот послушайте, что Остророг пишет: «Очень трудно найти шпиона между этой Русью, а если и добудешь языка, так хоть жги его, а правды не скажет...»
Гетман приказал: монахов отпустить, возвратить им письма, пусть везут Оссолинскому.
Дрожащих от страха монахов привели к гетману.
– Вот что, панские слуги, – дарую вам жизнь на первый раз, берите письма и везите их канцлеру. Поклон от меня его милости, – усмехнулся гетман, – скажите, может, скоро встретимся.
Казаки доставили монахов на рубеж и отпустили с миром.
Глава 13
События развивались, как ожидал Хмельницкий. С юга подходила орда.
Орду вел сам хан Ислам-Гирей, его братья Нураддин и Калга. Сто тысяч татар были разделены на отряды, каждый по сотне всадников, и при каждом всаднике – две запасные лошади.
Татары передвигались по ночам, днем отдыхали. Далеко от степи слышали люди, как по ночам стонала земля. Орда шла на запад, приближаясь к Животову.
Полки гетмана двигались на Волынь, стараясь выйти на рубежи прежде коронного войска. В авангарде гетманской армии шел полк Данилы Нечая.
Мартын Терновый уже успел возвратиться с Дона. Привел он с собой тысячи сабель под началом казацкого атамана Алексея Сторова. Донские казаки с охотой откликнулись на грамоту гетмана. В станицах на Дону говорили: