– Он прав, – сказала госпожа Трумпф.
Мы удивленно посмотрели на нее. Только теперь мы заметили, что она абсолютно спокойна. Казалось, что все происшедшее ее совершенно не касается.
– Похоже, что вас наши потери не огорчают, – сказал Марсель.
– А у нас нет никаких потерь.
– Ну как же? Целых 2 тысячи евро. Лично мне это совсем не нравится.
– Потери у нас были бы только в том случае, если бы мы сегодня продали свои активы. Но мы же этого не делаем.
– Столько денег псу под хвост, – не сдавался Марсель.
– Псы тут совершенно ни при чем, – не выдержала я.
Обстановка все больше накалялась. И тут госпожа Трумпф рассмеялась:
– Когда я пережила первый обвал курсов, то реагировала точно так же. Я проклинала тот день, когда купила эти несчастные акции. Я страшно боялась, что курс упадет еще ниже, так как во всех газетах были только отрицательные прогнозы. Все говорили о мировом экономическом кризисе, о вечной биржевой «зиме».
Мы с Марселем озадаченно посмотрели друг на друга. Об этом мы даже не задумывались. Оказывается, курс может упасть еще ниже!
Госпожа Трумпф с довольным видом усмехнулась. Казалось, сложившаяся ситуация ее совершенно не заботит.
– Я пережила не один такой кризис. Но через год-два курс всегда восстанавливался. Поэтому, когда на бирже случается обвал, я абсолютно не нервничаю.
Меня, однако, это не убедило:
– А что, если действительно началась вечная биржевая «зима», как вы только что выразились?
– Ответ содержится уже в самом слове «зима». Что такое зима? Одно из времен года. Сколько я живу, вслед за зимой всегда наступала весна, а затем лето. За летом следовала осень и снова зима. Сезонные изменения происходят на бирже точно так же, как и в природе. Так всегда было и всегда будет.
– Так, может, нам лучше было бы подождать и вложить деньги зимой? – предположил Марсель.
– Если бы мы точно знали, что скоро наступит зима, то конечно. Но мы же этого не знали. Курс точно так же мог и вырасти. И тогда бы мы кусали себе локти, что не вложили деньги раньше и за счет этого упустили прибыль.
Теперь настало время покупать дополнительные активы, как сказал отец Моники. Мы должны исходить из того, что через 3–5 лет курсы не просто вернутся к прежнему уровню, но и вырастут на 20–30 процентов.
В этом случае вложенные нами 10 тысяч евро превратятся в 12 или даже в 13 тысяч. Но если бы мы сегодня вложили еще 10 тысяч евро, то выигрыш составил бы от 50 до 60 процентов. И у нас было бы от 15 до 16 тысяч евро.
– Это потому, что мы купили бы по цене ниже номинала, – снова повторила Моника слова отца.
– А что такое ниже номинала? – спросила я.
– Это означает, что акции и паи фондов сегодня можно купить гораздо дешевле, чем они стоят в действительности. Но через какое-то время снова найдется покупатель, который заплатит за них истинную цену. В этом случае мы бы тоже получили неплохую прибыль.
Марсель, как всегда, был скор на решения и действия:
– Надо поторопиться и купить активы, пока их курс ниже номинала. Давайте сбросимся еще по две с половиной тысячи, чтобы еще раз вложить 10 тысяч евро. У меня такие деньги есть. А у вас?