Утром 12 февраля Лангевич собрался пить чай. В эту минуту в бричке приехала одна из дам — курьеров, состоявших при Лангевиче, и сообщила, что русские наступают со всех сторон. Повстанцы наскоро приготовились к бою. Действительно, наступали 3 колонны, на этот раз условившиеся о совместных действиях: полковника Ченгеры — с северо-запада, подполковника Добровольского — с востока, майора Голубева — с юга; каждая колонна из 3 рот с кавалерией и артиллерией.
Ген. шт. подполк. Добровольский хотел окончить дело один, а потому в 10 часов утра, не дожидаясь товарищей, открыл артиллерийский огонь с 700 саженей, построил боевой порядок и начал наступление. Польский батальон Гродзинского произвел контратаку, отбитую артиллерийским огнем. Тем не менее повстанцы Добровольского окружили с трех сторон и если не раздавили его превосходством своих сил, то единственно вследствие отсутствия общего управления боем. Добровольский решил продолжать атаку на центр (вершину) позиции. Как раз в 11 часов подошел Голубев и, не останавливаясь, атаковал Малогощу. Пожар селения и быстрота наступления русских смутили обороняющихся — они бросились бежать. Преследуя бегущих, Голубев пристроился к левому флангу Добровольского. Положение поляков стало критическим. Тогда Езиоранский приказал коннице атаковать, последней удалось остановить преследование, поляки успели выйти из-под перекрестного огня.
В 12 часов подошел Ченгеры и открыл по отступавшим и по упорно сопротивлявшемуся арьергарду Чаховского огонь из батарейных орудий. Позиция его (лесистая гора) взята в 10 минут и орудия захвачены. Преследование за темнотою прекратилось. Потери повстанцев: 300 убитых, 800 раненых, 1500 разбежались; русских — 6 раненых. 14 февраля у д. Евиной Ченгеры захватил обоз поляков — 60 повозок, орудие, 2 фальконета, 4 знамени. Отступив к Пясковой скале, замку графа Мышковского, Лангевич 20 февраля был выбит и оттуда. 22 февраля Лангевич пришел в Гощу, близ австрийской границы.
Усилившись охотниками из Галиции до 3 тысяч, банда приняла название корпуса. Несмотря на видимую организацию и многочисленный штаб, в лагере царили настоящий повстанческий хаос, интриги и ссоры. Опасаясь влияния красных и возвращения Мерославского, главари белых решили лучше иметь своего диктатора. На совещании в Кракове остановились на Лангевиче, предложили ему звание, и 25 февраля он провозгласил себя диктатором, якобы по поручению ржонда. Озадаченный этим, ржонд примирился с фактом. Восстание подогревалось. Помещики стали снабжать повстанцев фуражом, лошадьми, подводами, «Земское кредитное общество» выдавало деньги.
Узнав о намерении русских идти в Гощу из Мехова, Лангевич ушел 28 февраля и 4 марта дошел до Хробежа, близ Пинчова, оттуда ему пришлось поспешно уходить в Грохофиско под настойчивым натиском отряда Ченгеры.
7 марта Лангевич бросился к Влашце, переправился через Ниду и сжег за собою мост. Затем часть повстанцев ушла за Вислу, а другая бросилась к австрийской границе у д. Черняхово, где, под напором преследовавших русских, 9 марта перешла в Галицию и была забрана австрийским отрядом.